Изнуряющий труд, выжимавший спортсмена, как лимон. За матч Яшин терял до трех килограммов собственного веса.

Яшин первенствовал умом, а не теми конкретными действиями, которые все видели на поле: выбрасывание мяча рукой, начало атаки с Кесарева, Царева, Федосова. Яшинская интуиция словами не передается. Его интуиция, как и игра, как и вся его жизнь, «двойным стандартам» по сегодняшним канонам просто не читается.

Он, Яшин, из настоящей Жизни. Однажды я ехал из «Лужников» после матча, как всегда, в метро. Людская волна уже схлынула, и в вагоне оказался рядом болельщик, видевший мои два гола Яшину.

«Ба! Вот он какой, Клим, забивающий самому Яшину. Клим, оставьте автограф».

Душа горела радостью. Я продолжал свою работу, признание зрителей — это не кульбит через голову на глазах публики, это просто признание публики нашей страны и мира. Этим признанием владел и никогда не злоупотреблял Лев Иванович Яшин. И мы все, его друзья и товарищи, это хорошо знали.

Друзья-соперники.

Юрий Нырков, генерал-майор.

Я из «старой гвардии», той еще футбольной команды «лейтенантов», разогнанной после поражения от югославов более полвека тому назад, а память, о которой живет до сих пор. Я — до мозга костей — армеец.

Главным противником армейцев всегда и прежде всего, были динамовцы Москвы. Но лично я против Льва Яшина никогда не играл. Я защитник, на чужую половину поля заглядывал редко, но метко. Но Льву особо не угрожал, зато на своей половине поля, выполняя свои функции, сражался отчаянно. Главным образом против Василия Трофимова — динамовской «семерочки», за которой нужен был глаз да глаз, иначе, если упустишь — немедленно забьет гол.