Словно и сейчас сижу на трибуне стадиона и рассуждаю о роли Яшина как голкипера. Я вижу превалирующий позитив: он стоял на перекрестке футбольной науки, теории и практики. Он не «стоял» на воротах, он трудился в поле, творчески участвуя не только в обороне своих ворот, но и в атаке на «твердыни» соперника. С первой до последней минуты матча. Яшин — это новатор, «мотор» команды. Незаменимый Яшин! Честь ему и хвала.

Но у «незаменимости» Яшина была и иная сторона. Он, сам того не желая, делал навсегда «вторыми» тех, кто мечтал и имел право быть первыми. Они ими не стали, хотя были очень талантливы. А их в нашем футболе, и не только московском, питерском, киевском, ташкентском было немало. Их затмил Лев Яшин.

Стоит ли об этом говорить сегодня, когда растет новая плеяда игроков? А почему бы и нет. Ведь это не умаляет вратарского таланта, не бросает тень на человеческие качества Льва Яшина. Он делал скрупулезно, мастерски, кровью и потом — своим — свое дело, надежно выполняя свои функции, никого не задвигая на задний план в течение почти двадцати лет. И если у кого-либо и не сложилась судьба, карьера вратаря № 1 СССР и мира, то насколько сыграл в этом свою роль обладатель «Золотого мяча»? Однозначного ответа нет. Спор вокруг этого вопроса продлится еще долгое время. Но ведь это и есть жизнь!

И еще. Боялись ли нападающие Яшина? Боялись — не боялись, но он многих буквально парализовывал. А сам Яшин? С кем ему было особенно трудно в единоборстве?

Самым опасным для себя Яшин считал шведа Курта Хамрина, а в СССР — Виктора Ворошилова, или попросту Клима из «Локомотива».

Пароль: «Двенадцать тридцать»

Игорь Иващенко, Чрезвычайный и Полномочный Посол России.

Я постоянный болельщик «Динамо» (Москва) с ранних еще школьных лет. Почему? Не знаю, наверное, потому, что многие мои одноклассники по 2 спецшколе французского языка, жившие тогда в районе Трубной площади, повадились зимой ходить на каток «Динамо», что был на Петровке, 26, а летом ездить на трамваях до «Динамо». Так вот с тех пор и болею за «Динамо» и поэтому — здоров. Не как бык, но с диабетом.

Помню точно, это было в 1955 году, когда я поступил в МГИМО МИД СССР, я ждал на углу Петровки и Рахмановского переулка моего друга Володю Водяхина. Он опаздывал и бежал так быстро, что врезался в двух солидных людей. Хотел принести извинения и. обомлел: он «угодил» прямо в руки самих Яшина и Озерова, которые, как затем выяснилось, шли с динамовских теннисных кортов и что-то обсуждали.

Володя так растерялся, что вместо положенного «простите-извините» или что-либо другого из того же порядка слов наш мгимовский вратарь Водяхин (не путайте с полузащитником Бодягиным) решительно спросил: «Который час? Пожалуйста! Меня друг ждет! Мы сегодня идем на стадион. С нами тренер Анатолий Иванович Зеленко!» И еще что-то пролепетал несуразное.

«Двенадцать тридцать! — ответил Яшин любезно. — Но причем здесь стадион и кто этот мифический Зеленко, из-за которого можно сбивать прохожих средь бела дня в центре Москвы?»

—    Знаю Толю Зеленко, — вмешался добрый Озеров, — кто его в Москве только не знает? Передайте ему привет от Озерова и Яшина, которых чуть было, не травмировал его игрок.

—    А мы его простили за неуклюжесть, — добавил Яшин и вытащил из кармана билет на футбол.

Вот и болей за какую-либо другую команду, чем ту, где играет Яшин! — подумал я, наблюдавший эту забавную сценку. Теперь мы обречены всю жизнь «болеть» за «Динамо». Так вот и «болеем» уже полвека.

Что осталось в нашей памяти о Яшине?

Великий талант, помноженный на богатый опыт, интуиция, высочайший класс, отточенное мастерство. Никого подобного сегодня даже близко нет. Но заметьте, это сугубо личное индивидуальное мнение. А Водяхину, который теперь пенсионер МИДа, бывший советник-посланник, генеральный консул РФ в Александрии (Египет), когда звонит по телефону или опаздывает на встречу, то неизменно спрашивает: «Который час?» И сам по-яшински отвечает: «Двенадцать тридцать! Пора на стадион».

Жаль только, что тех игроков и тренеров из тех самых времен теперь все меньше и меньше.

Лев Яшин и без гаража. Не по-рязановски будет.

Валерий Харченко, режиссер.

Это было уже давно, и все мы были молодыми. Тогда снимали какой-то фильм для телевидения, в котором, по сценарию, предполагалось разыграть сценку работы жюри. В нем Пугачеву Аллу Борисовну играла бы сама Пугачева, а на роль Яшина приглашался Яшин.

Я позвонил Льву Ивановичу по телефону домой и к большому удовлетворению получил его согласие на съемки, но одна трудность: как добраться до «Останкино».

—    Машина во дворе, но испортилась. Гниет под небом родным. Гараж никак не могу пробить. Сколько бумаг написал! Стена и только! Если подвезете, готов работать!

—    Сам довезу до телевидения и обратно — и вообще, когда и куда скажете. Готов все сделать для вас, — заверил я Льва Ивановича и выполнил обещание.

Яшин оказался очень способным и податливым актером, хорошо справившимся с ролью Яшина, мы стали друзьями, и когда я подвозил его на Песчаную, к Соколу, на Чапаевский, почему-то часто заговаривали о гараже: я, наивный, все еще пытался найти подходы к ближайшим гаражам. Тщетно!

—    Да брось ты! Яшин и без гаража Яшин, а вот кое-кому (не буду называть) без гаража никак нельзя. А мне же гараж нужен не для форса, не для престижа, для дела нужен, — заверял Лев Иванович. Но. Рязанов не слышал.

Пенальти для публики

Владимир Казимиров, дипломат.

Как я стал его тифози.

Геральд Бежанов, кинорежиссер.

Детство и юность я провел в Грузии и, конечно, как все другие мои сверстники, снимал кепку перед такими именами,

футбольными авторитетами, какими были братья Пайчадзе, Маргания, Гогоберидзе, Калоев, но с особым вниманием следили за московским «Динамо», где блистали Бесков, Карцев, Соловьевы, Савдунин, Трофимов.

Приход в «Динамо» Л. И. Яшина привнес как бы «новую волну» в игру коллектива, который стал практически и надолго первой командой страны. В Москве же я стал не болельщиком «Динамо», а болельщиком лично Яшина. Как ходят в театр, на оперу или балет на одного артиста-исполнителя, так и я ходил на стадион на Льва Яшина. Я стал его тифози.

Что меня восхищало в этом незаурядном вратаре? Реакция, интуиция, выбор места, спокойствие, выдержка, спортивное поведение на поле, трудолюбие и никакой фаноболии, навязчивости, желания сыграть на публику, покрасоваться, «выпендриться».

Словом, вратарь эпохи, великий вратарь.

Эстафета Гагарин — Яшин.

Герман Соловьев, первый комсорг Отряда космонавтов СССР, полковник в отставке.

Вначале 60-х я был секретарем комсомольской организации Отряда космонавтов СССР и, помимо прочего, отвечал вместе с Германом Степановичем Титовым за лекторскую деятельность, подготовку и проведение модных в те теперь далекие времена встреч с интересными людьми.

Не знаю, почему и как так смогло случиться, что неоднократно были организованы встречи с Всеволодом Бобровым, и ни одной встречи со Львом Яшиным.