Этот человек из какой-то загадочной страны, откуда должны приезжать, по их представлению, одни монстры. Вдруг выходит фантастический спортсмен, у которого нет в манере игры ничего фальшивого. Он был натурален, как сама земля.

Помню, кто-то даже писал, что он неэффектен в воротах. Ну, Бог его знает. Наверно, акробатический дар Разинского или пластичность Маслаченко были более эффектны, но по надежности и по фантастическому чутью, а я уж не говорю об игре на выходах, равных Яшину не было. За свою жизнь я видел много вратарей. Помню Дыолу Грошича, у бразильцев Жильмара, был великолепен и англичанин Бенкс. Но все они далеки от Яшина по надежности — главному фактору в командной игре.

Так вот, во всем своем величии, мировом признании, этот умирающий человек, измученный неизлечимой болезнью, буквально половина Яшина, примостился на диване. Кто-то говорил: «Лева, Левочка, сейчас приедут!» Ему было тяжело от присутствия людей, ожидания, бегали врачи, сестры, которые держали его на обезболивающих инъекциях. Он наклонился к моему уху и тихо-тихо сказал.

И вспомнилось, как я приехал в институт Вишневского навестить Льва Ивановича после ампутации ноги. Он был очень обрадован и, улыбаясь, сказал: «Представляешь, насколько женщинам будет легче носить меня на руках?»

Яшин до определенной степени донкихот, которому доставалось много ударов. И когда в день 60-летия его, уже больного, без ноги, везли на стадион «Динамо» в открытой машине, совершая круг почета, он был счастлив. А я, ходящий на двух ногах, моложе, здоровый, ищу себе причины и основания, чтобы хандрить, быть недовольным. И мысль возвращается к силе яшинского духа.