«Яшин в своей спортивной форме, Яшин на месте, Яшин выходит из ворот и в высоком прыжке перехватывает мяч. Один на один. Удар! Яшин делает не возможное, парирует на угловой!»

Трибуны ревели, трещал приемник, за окном гудела тайга. Евгений Александрович налил в граненый стакан местного напитка и сказал: «За Яшина! Самый свежий тост. А у Николая Озерова могла бы быть “непыльная работа”. Он знает все о футболе и об игроках, а мог бы повторять одно и то же имя: Лев. Лев Яшин! И был бы прав. Лев и один способен сделать всю игру». Я поддержал Евгения:

—    Лев Яшин — самородок. Здесь в Якутии мы ищем золото, алмазы, нефть, газ, другие природные богатства в далеких кладовых России, а у вас прямо в воротах «Динамо» «алмаз» — Лев Яшин. И в Сибирь, «во глубину сибирских руд», за богатствами ехать не надо.

С корабля на бал.

Николай Ковалев, представитель Морфлота в Бангкоке.

Когда я приезжал после долгих и дальних загранкомандировок в Москву, стремился выполнить несколько нелегких задач: сходить на балет в Большой театр, попасть на футбольный матч с участием Л.И. Яшина и отобедать или отужинать

в ресторане Дома журналистов. Это было тогда, в 60-х, самым большим шиком.

Однажды мне повезло сполна. Я пришел с друзьями в Домжур, где в кабинете, называвшемся аджубеевкой, по-старинке, в честь А. И. Аджубея — бывшего редактора «Известий» и зятя И. С. Хрущева, за столом на четыре персоны был Лев Яшин. В это же время по телевизору показывали балет «Лебединое озеро», на который у меня уже был билет на ближайшее воскресенье.

«Вот уже поистине: не было ни шиша, а тут алтын», — воскликнул я и бросился навстречу своей удаче.