Для осуществления функций контроля в Ереван был направлен сам Лев Иванович Яшин. Не как инспектор-инструктор, а как комиссар матча. О такой должности я прежде и не слышал, а Лев Иванович отнесся к такому громко звучащему поручению футбольного центра спокойно: Льва вообще никогда не «заносило», самомнение его не возвеличивало, не ставило на позиции априори выше других людей.

Сейчас моя память раскручивается назад как кинопленка. В Ереване Яшина встречали, как Бога. Часть почестей перепала и на мою скромную голову. Нас поселили не как обычно — в лучшей гостинице армянской столицы, а разрядом выше: в спецномерах монашеских покоев. Что ни пожелай — все под рукой: белоснежное белье, сервированные столы, вино, фрукты, сувениры. Лев-«комиссар» ни к чему не прикоснулся.

За ужином и обедом один за другим, как по команде, тосты поднимались и славили Яшина. Скромный и доверчивый, знавший всему меру и воспитанный Лев Иванович только краснел — не от вина, а от потоков похвал, безусловно, заслуженных, но бивших через край. Это раздражало Яшина, но он выдержал этот трудный раунд-тайм разведки гостеприимством.

Дальше был матч. На стадионе, когда диктор по-русски и по-армянски объявил, что на игре в качестве комиссара присутствует Лев Иванович Яшин, все зрители встали и семь минут аплодировали, горячо приветствовали Яшина. И не как «комиссара», а как великого футболиста эпохи, которому рукоплескали большинство крупных стадионов мира, а в Армении это было впервые.

Матч закончился со счетом 1:0 в пользу ереванцев. Город ликовал, и я подумал, что тон-то этому празднику задал Лев Яшин, который умел достойно носить тяжелую «шапку славы».