Яшин был любознательным человеком, использовал выдававшиеся нам свободные минуты для пополнения копилки своих знаний. Он любил, когда я ему читал выученные с детства стихи Есенина, Блока, Гумилева, Маяковского. Из наших современников он отдавал предпочтение Симонову, Луконину, Рождественскому, Евтушенко, Вознесенскому, Окуджаве, Высоцкому. Он закуривал «Казбек» или «Беломор», ранее «запрещенную» сигарету, и слушал, слушал, ловя и впитывая каждую строку.

Читал я Яшину и спортивную прессу. Когда речь шла о «Динамо», он спокойно относился к критическим замечаниям авторов и без восторга воспринимал чужой восторг его игрой.

Каким для меня был Яшин? Я бы сказал словами актера Михаила Ивановича Жарова — «бесподобный друг» или строкой из Михаила Михайловича Зощенко — «честен до безумия».

Меня же он учил мужеству, что помогало переносить боль от полученных травм. Один на один. С самим собой. Иногда молча, иногда читая стихи (с чувством юмора).

Помогал ли Яшин людям? Всем, чем мог: пробивал квартиры, путевки и другое. Но он не был всесильным. Когда случилась беда с Володей Беляевым, он покачал головой и в сердцах сказал: «Труднейшее время мы проходим. Даже Эдуарду Стрельцову не смогли помочь».

Вы просили, чтобы я рассказал какой-либо эпизод, характеризующий Яшина. Я думал и пришел к выводу: у меня с Яшиным «эпизодов» не было. Была дружба, верная, мужская, надежная. И это — единая нить без узлов и надрывов. Нить со своим счастливым началом и, увы, со своим концом.

«Лев лести не любил и не терпел подхалимаж».

Валерий Урин, мастер спорта.

Я играл в «Динамо» (Москва) вместе с Львом Ивановичем 8 лет — с 1954 по 1962 год. Это был мой Олимп, пик моих игровых возможностей, их использование в интересах могучей команды, достигшей самого широкого признания, высокого международного престижа.