Сам Палего совершил уже три нелегкие экспедиции на Арарат. Во время первой побывал даже в плену у вооруженных курдов, но был с почетом отпущен (воинственные националисты прониклись его благородной идеей). В ходе другой он чуть не стал добычей огромного бурого медведя, но и тот, видимо, знал, с кем имеет дело, оставил исследователя в покое. В третьем походе Анджело свалила с ног тяжелая болезнь, но он выдержал. Прямого отношения к доказательствам подлинности Ноева ковчега все это не имеет, но говорит о мужестве, настойчивости и убежденности «араратского пионера», покорителя ледников и таинственного деревянного параллелепипеда. Теперь в самолете Палего имел дело со Львом, и это занимало Яшина.

Точку зрения Палего о существовании Ноева ковчега именно на Арарате разделяли видные ученые-археологи с мировым именем, такие как германец Франц и австриец Месснер. В кругах исследователей горных вершин за австрийцем закрепился авторитет человека, «который всегда прав». Вспоминается «находка века» — мумия охотника, пролежавшего почти пять тысяч лет в альпийских снега, в зоне современной итало-австрийской границы? (Первым экспертом был Месснер).

В Вашингтоне эксперты национального географического общества США провели сложнейшие анализы и убедились в точности утверждений Месснера, вошедших теперь в археологическую науку под названием «человек Симилаун». Но не был ли он современником Ноя, которому из Ветхого Завета обращены слова: «Ной, люди сделались очень злыми и не хотят

исправляться. Я истреблю их, пошлю на землю такую большую воду, что все они потонут. Но ты, жена твоя и три сына с женами не потонут, потому что вы остались добрыми».