Я знал Льва Ивановича и в моменты, звездные часы побед и успехов. Я знал и стремился разделить его боль тогда, когда ему было трудно. Я не говорю о периоде тяжелой болезни, которая унесла от нас Яшина. Лев Иванович боролся со смертельным недугом мужественно, по-яшински. Но болезнь свое взяла и не о ней речь. Я говорю о подлости, чиновничьей подлости, которая змеиными укусами исподтишка и открыто, изнуряла, пыталась выбить из седла гигантскую личность, верного сына Отечества, динамовца до мозга костей.

Однажды эти супостаты, я брезгую даже называть их имена, но в «Динамо» их еще помнят многие, вывели из круга руководителей «Динамо». Яшина — Юрзинова — Бескова. Да, именно этих великих грандов клуба. Зачем? Из личных корыстных амбиций, нечистых помыслов, из-за тяги к власти, пусть не на своем, спортивном поприще.

Время все расставило по местам. Но сколько сил унесла эта борьба, борьба не просто с «ветряными мельницами», борьба с ретроградами.

Он шел на амбразуру.

Сергей Бабурин, вице-спикер Государственной Думы.

Я был еще школьником младших классов, когда впервые услышал и узнал магические для каждого мальчишки слова: «Лев Яшин». И они относились не просто к конкретному человеку, вратарю футбольной сборной СССР и мира, а ко всему надежному, точному, верному. Добился в чем-либо успеха — значит, поступил по-яшински; сумел преодолеть себя — это тоже по-яшински, вовремя пришел на помощь другу — это уже совсем, как Яшин.

Теперь мы все с нежностью вспоминаем детство, юность, увлечения тех лет, то, что стало для нас символом времени и, конечно, тех, чьи имена стали воплощением целой эпохи. В спорте — это, прежде всего, Лев Яшин.