Как явствует из интервью Старкова «Советскому спорту», первый, кто позвонил тренеру после выхода интервью, был владелец «Спартака» Леонид Федун. Он дал понять Старкову, что футболиста Аленичева ни одной минуты не должно быть в команде.

Некоторое время назад автору этих строк довелось поработать в весьма солидной частной производственной фирме. Познакомился с порядками, какие существуют в большом бизнесе. В чем- то они сходны с порядками, какие существовали в свое время в партийных органах. Там за любую провинность тоже жестоко наказывали, в основном понижением в должности или снятием с работы, а то и изъятием партийного билета, что было намного хуже любого увольнения или перевода на менее престижную работу. В КПСС это называлось нарушением партийной дисциплины, партийной этики. В бизнесе тоже строго соблюдается корпоративная этика. Здесь слово шефа – закон. Оно не обсуждается и не меняется, даже если высказывается ошибочно или сгоряча. В «Спартаке» властвуют аналогичные правила, и Аленичев, прав он или нет, нарушивший эти правила, должен был исключен из команды, что незамедлительно последовало. Об этом поспешил сказать Федун Старкову во время своего первого телефонного разговора. Однако Федун не стал говорить Старкову, что и он после интервью Аленичева в газете тоже оказался «запятнанным», неугодным клубу. И все дальнейшие рассуждения Старкова о взаимопонимании с хозяином клуба уже не имели никакого значения. Он тоже был осужден на скорое расставание. Уже на следующий день после публикации в газете Старков оказался под гнетом критики, «я бы даже сказал: дерьма» – его собственные слова. С каждым днем оставаться в команде ему становилось все тяжелее.