"Терминатор: Да придет спаситель", реж. Джозеф Мак Джинти, 2009 г.

Это, возможно, самый интересный фильм из эпопеи про Терминатора, потому что впервые внимание зрителя сосредоточено не на фигуре Шварценеггера и не на том, насколько он потолстел и постарел к очередной серии, а собственно на проблематике фильма.

Очень американский по духу, весьма звездно-полосатый по пафосу фильм. Если заменить роботов "Скайнета" на, например, британских солдат в красных мундирах, а действие перенести во время Войны за Независимость, то пафос кинокартины останется примерно тем же: свободные люди с оружием в руках защищают свою свободу. Не только жизнь, и, может быть даже, не столько жизнь, но свободу. Это подчеркивается во всех фильмах про Терминатора – люди борются не просто за выживание, но за свободу как за право самим определять свою судьбу. "Да придет спаситель" заканчивается изречением "Нет другой судьбы, кроме той, что творим мы сами".

Интересна фигура Маркуса, полуробота-получеловека, который сам становится ареной борьбы "Скайнета" и человеческого Сопротивления, в итоге становясь на сторону человечества. Маркус – это очередная американская вариация о возвращении блудного сына, аутсайдера в лоно сообщества.

Американская культура всегда была особо озабочена тем, что делать с маргиналами и изгоями. И в четвертом "Терминаторе" мы видим, что уже не просто асоциальный аутсайдер, как, например, Рэмбо, но вообще - преступник, приговоренный убийца Маркус, казалось бы, уже окончательно отрезанный ломоть, отщепенец социума, даже он может, если примет участие в борьбе против общего врага, вернуть себе место полноправного уважаемого участника сообщества и даже стать героем. Может искупить кровью.

Эта идея с разными вариациями повторяется в разных американских произведениях искусства. Вот "Рэмбо". Ветеран, казалось бы, окончательно и бесповоротно контуженный на всю голову вьетнамским синдромом. В первом фильме мы видим его не просто десоциализированным, но фактически одичавшим. Он не моется, не стрижется, не бреется, он бродяжничает по Америке, он практически перестал общаться с людьми и, очевидно, может сутками и неделями не перемолвиться и словом ни с кем из двуногих собратьев. И в итоге вступает в конфликт с упрямым провинциальным шерифом, который по известной традиции американской глухомани сообщает бродяге, что "ему здесь не рады". А во втором фильме мы видим, что даже этот Рэмбо, такой из себя весь проблемный и асоциальный, даже он может еще ого-го как послужить своему звездно-полосатому флагу и стать героем!

Та же в принципе история разворачивается и в четвертом "Терминаторе", только в более радикальном, утрированном, ярком варианте. Маркус в итоге буквально как Данко вырывает свое сердце из груди и приносит его на алтарь борьбы с общим врагом. Сообщество принимает "плохого парня" обратно. В фильме это сообщество расширено до всего человечества, но это мог бы быть любой коллективный субъект: нация, община первопоселенцев, команда флибустьерского корабля…

Почему американская культура традиционно уделяет проблеме изгоя такое специальное и повышенное внимание? Потому что просто выбросить маргинала на помойку истории и обочину социума не позволяет историческая память о том, что когда-то вся нация в своем зародыше пребывала в роли изгоев и отщепенцев с точки зрения социальной структуры Старого Света, который они покинули. Американская нация основана потомками людей, которым в буквальном смысле не нашлось места в старой и, между прочим, тесной Европе. Поэтому идея о том, что даже асоциальный элемент, даже отморозок, даже плохой парень может пригодиться сообществу, идея, что ни один ломоть не является окончательно отрезанным, постоянно всплывает в американских фильмах и книгах.

Больше всего в фильме мне понравился опять таки коллективный субъект, а не какой-то отдельный герой – бойцы Сопротивления, партизаны. Молчаливые, мрачноватые люди, которые разговаривают короткими, простыми фразами и главное - живут и сражаются в предельно простой системе координат. Убей робота. Сколько раз его встретишь, столько раз его и убей. Вот такой вот экстремизм и разжигание ненависти. Эти повстанцы существуют в предельно определенном, совершенно по-манихейски черно-белом мире, где отсутствуют какие бы то ни было полутона, компромиссы, оговорки и прочее межеумочное ни то, ни се.

В этом смысле показательна, я бы сказал, здоровая ксенофобия, с которой они реагируют, когда узнают что Маркус – робот, или частично робот. Они не начинают разбираться. Они не вдаются в подробности. Даже летчица-индианка, которую он спас и которая в него как бы влюбилась, даже она, защищая Маркуса, не начинает преводить аргументы из области, скажем так, пропаганды толерантности по отношению к роботам. Она не начинает говорить в духе: "Вы знаете, а на самом деле не все роботы плохие. Бывают хорошие роботы. У меня есть друзья роботы". Нет. Она говорит только одно: "Он человек. Не машина". То есть, он вообще не робот – это не важно, что у него там что-то железное, это не играет никакой роли. Он – человек. Он наш, он свой. Он – такой же, как мы. Это единственный аргумент.

Тут интересно вот что. Ни в одном из четырех "Терминаторов" ни разу не утверждается, что люди "лучше" роботов "Скайнета". Более того, это не из чего и не следует. Наоборот, люди ведь сами создали "Скайнет", сами довели все до ядерного Апокалипсиса, они сами в конечном итоге виноваты. В самом лучшем случае "Скайнет" – это человеческое "вытесненное", прямое порождение и воплощение людской тяги к разрушению и насилию. С другой стороны, очень может быть, роботы гораздо лучше людей. Может быть, расправившись наконец с этими грязными людишками, они создадут свою, самобытную, беспрецедентную, ни на что непохожую, совершенно оригинальную неживую цивилизацию, как в одном из романов Станислава Лема.

Вспомним известный человеконенавистнический монолог агента Смита в первой "Матрице". Это своего рода манифест мизантропии или, как еще называют это некоторые, "анхуманизма". Смит сравнивает человечество с вирусами, говорит и что вот вы, люди, такие поганые, единственный животный вид, который никогда не останавливается в своей экспансии, захватив один ареал и исчерпав его ресурсы до дна, продолжает распространяться. Вот мол вы все жрете и жрете, срете и срете. Спитч, под которым могли бы подписаться многие радикальные экологисты, вроде того безумного финского интеллектуала, эколога-экстремиста и мизантропа, который грезит геноцидом.

Так вот, интересно, что ни в этой "Матрице" ни в двух сиквелах никто не выдвигает против этого месседжа никаких контрагрументов. Идеологического или философского strike back’a на это выступление Смита не следует. Никто из "антиматричного" Сопротивления не выходит на амвон и не заявляет, что нет, агент Смит не прав, а человек – это звучит гордо, и пишется с большой буквы, и человек прекрасен и светел.

Никто не вступает с агентом Смитом в дискуссию. Потому что тут не о чем спорить.

Весьма вероятно, что Смит прав. И люди действительно такие суки: устраивают войны, убивают себе подобных, без конца потребляют и засирают окружающую среду. Очень может быть, что мы, люди, и в самом деле такие гады.

И что теперь? Лечь помереть? Сдаться "Скайнету" или Матрице, которые наверняка организуют все рационально и гармонично? А вот хуй-то. "Не вариант".

Проблема с роботами "Скайнета" в "Терминаторе" не в том, что они плохие. Их главная вина перед людьми в том, что они другие, Другие с большой буквы, другие настолько, что мысль о компромиссе с ними просто не может придти в голову, а для войны с ними на уничтожения не требуется никакая идеологическая, философская или этическая "платформа". Все и так ясно. Уничтожать роботов – так же естественно, как дышать. Есть Мы и Они, и третьего не дано.

Самая сильная по эмоциональному воздействию сцена фильма – обращение самопровозглашенного лидера Сопротивления Джона Коннора по радио к бойцам, да и просто ко всем без исключения выжившим людям. "Все, кто меня слышит – вы и есть Сопротивление", - говорит он. И продолжает: "Вы даже не представляете себе, - проникновенно говорит Коннор, - как ценен каждый из вас, насколько важно то, что вы делаете".

Не нами первыми сказано: современное общественное устройство в глобальном масштабе достигло такой степени устойчивости и безальтернативности, что человек этому "человейнику" уже не очень то и нужен. Много ли найдется особей хомо сапиенс, которые рискнут утверждать, что они и их деятельность действительно важны, действительно насущно необходимы и незаменимы для какого-либо коллективного субъекта: человечества, нации, страны, корпорации или любой другой общности?

Может быть, нам всем наконец нужен какой-нибудь "Скайнет"? Некое абсолютное, окончательное и бесповоротное, однозначное зло, компромисс с которым невозможен и в противостоянии которому жизнь каждой отдельной человеческой особи обрела бы и смысл, и ценность?