В Париже на «Парк де Прэнс» советские футболисты играли против команды, замыкающей турнирную таблицу, — «Стад Франсэ». Я сидел на стадионе, где 1 января 1936 года выступала сборная Москвы в памятном для нас матче с «Рэссинтом», и дивился тому нескладному футболу, который был перед моими глазами. Снова, как и в Копенгагене, игра не клеилась. Правда, надо отдать должное французам — они играли с большим воодушевлением. Только к концу тайма Банишевский, приняв передачу Метревели, головой послал мяч, а после перерыва Метревели забил второй мяч, на который французы ответили одним.

Знакомство с парижским футболом на этом закончилось. Мы выехали поездом из Парижа в Лион, там пересели на другой, «сидячий» поезд, и затемно прибыли в Сент-Этьенн — город горняков и металлургов. Здесь предстояла встреча с одной из сильнейших команд страны — «Сент-Этьенн».

В дни нашего приезда все газеты были полны сообщений, что на городском стадионе будет впервые проходить

игра при электрическом освещении. К этому «электро- празднику» и приурочили выступление футболистов нашей сборной.

Естественно, интерес к матчу был велик: В Сент-Этьенн съехались рабочие многих маленьких городков округа. Все хотели увидеть в игре Яшина.

Матч прошел очень оживленно и закончился победой советских футболистов со счетом 5:0.

На следующий день команда вернулась в Париж, а оттуда на самолете в Лондон.

До встречи с командой Уэльса в Кардиффе оставалось несколько дней, поэтому я решил остаться в Лондоне, чтобы повидаться с президентом Международной футбольной федерации Стэнли Роузом.

Три года назад, после конгресса ФИФА в Сантьяго, мне уже приходилось интервьюировать Роуза. Теперь я ехал по уютной, тихой Ледроук Роуд, и водитель вел машину не спеша, чтобы можно было среди густых деревьев разглядеть дом под № 115. Роуз пригласил нас в свой кабинет. Это большая комната с высокими и широкими окнами, с видом на сад, с тяжелыми портьерами, с цветами на подоконниках. Диваны, кресла, гобелены, белый ковер, даже акварели на стенах говорили о приверженности хозяина к старой культуре. Внешне эта комната напоминала кабинет ученого, кпиголюба, искусствоведа.