Из Хиндоса вскоре мы отправились в Гетеборг, на стадион «Ныо-Уллеви». Он был полон. Под звуки марша и шумные аплодисменты вышли на поле наши футболисты в обычной своей красной форме и бразильцы в желтых рубашках и голубых трусах. Раздался свисток судьи и. Весь матч можно разделить на две неравные части: на первые три минуты и «последние» восемьдесят семь. Они не были похожи одна на другую. В первые три минуты бразильцы показали футбол, которого мы до сих пор не видели. Это был молниеносный штурм ворот на больших скоростях, с быстрой и виртуозной передачей мяча в одно касание, с отличными финтами и неожиданными сильными ударами по воротам. Первый из них, от Гарринчи, угодил в левую штангу, второй, от Пеле, попал в правую штангу, а третий, от Вава, — в сетку ворот.

То, что предшествовало этому голу, можно назвать шедевром, который войдет в футбольные учебники. Все произошло так быстро, что наши футболисты, и особенно защитники, ничего не могли понять и только растерянно бросались от одного форварда к другому.

Трехминутный штурм был похож на боксерский удар, после которого наступает так называемое состояние «гроги». Гарринча, Пеле, Вава, Загало свободно и артистично действовали на нашей половине поля, и к ним довольно часто подключались Диди и оба Сантоса.

Остальная часть матча проходила в относительно спокойном темпе, предложенном теми же темпераментными бразильскими лидерами атак.

Нашим футболистам ничего не оставалось, как подчиняться этому ритму и почти все время занимать выжидательную позицию. Временами они не могли выполнять даже простейшие технические приемы, которые можно назвать футбольной азбукой.

Так длилось 15 или 20 минут, после чего шок постепенно прошел, и советские мастера начали налаживать игру. Но этому в немалой степени мешала новая расстановка игроков. Без всякой подготовки советская команда приняла схему бразильцев и выставила четырех защитников — Кесарева, Крижевского, Царева, Кузнецова. Но эти четыре защитника не сумели ни распределить между собой зоны, как это сделали бразильцы, ни осуществить плотную опеку, ибо техническое совершенство южноамериканцев ставило «опекуна» в конфузное положение. Особенно грешил Борис Кузнецов. Он часто давал осечки, терял контакт с партнерами и не смог справиться с Гарринчей, который довольно легко его обходил.