Именно поэтому мне хотелось поговорить с ним обстоятельно, по не в раздевалке, когда горечь поражения мешает быть достаточно откровенным и искренним. В такой беседе чувствуешь себя неловко, словно музыкант, сбившийся с тона.

С Райтом мне удалось провести беседу в уютной кают- компании теплохода «Максим Горький» во время прогулки английских футболистов по каналу имени Москвы.

Теперь он был совершенно спокоен. Горечь поражения, видимо, уже прошла, и он с удовольствием вглядывался в зеленые берега, в белые березки, в церквушку — маленькую и давно не беленную, прислонявшуюся у косогора.

Он ответил мне на все вопросы и рассказал о системе последовательного обучения футболистов в их клубе, имеющем семь классов, сформированных по возрастному признаку.

В самом младшем из них начинал и подросток Билл из местечка Аинбридж, что расположено неподалеку от Вулверхемптона. Райт прошел все семь классов футбольного образования, а затем прошел, да еще и продолжал проходить, «большие университеты». Я знал, что Райт просил руководителей «Спартака» принять его в Тарасовке, с тем чтобы увидеть, как отрабатывают технические приемы московские мастера. Однако когда я спросил его, что именно его интересует в этой тренировке, он замялся и промолчал.

Позже я узнал, что менажер команды Стенли Коллис, узнав о затее Райта, запретил посещение Тарасовки. Шутка ли сказать, англичане будут учиться у русских! Нет, это невозможно.

Как мы ни старались говорить об общих принципах футбольной тактики, в частности о совершенно переродившейся системе «дубль-ве», об английской школе и ее академизме, незаметно разговор возвращал нас к реальным матчам, только что выигранным московскими клубами.

Райт дал высокую оценку советским футболистам.

—    Экстра-класс! — сказал английский капитан.

Райт восхищался техникой игры.

—    Как вы добились этого? — спросил он стоящих рядом спартаковцев.

Сальников ответил:

—    Несколько лет назад в газете «Британский союзник» я прочел статью Стэнли Метыоза, в которой он рекомендо

вал играть с мячом не меньше трех часов в день. Я это охотно делаю. Я люблю мяч.

—    Олл райт, олл райт, — улыбался Билл.