В спортивной жизни, на спортивном поле он привык быть в центре внимания. Это получалось у него само собой, без каких-либо ухищрений. Место лидерское, казалось, забронировано для него если не навсегда, то надолго.

И вдруг бронь уверенности перестала быть надежной.

Бродящие в нем силы никем больше в расчет не принимались.

Оксане Николаевне казалось, что каждую весну он словно ждет от кого-то неведомого призыва — вернуться в футбол.

Требования к своей физической форме он предъявлял, во всяком случае, прежние. И когда случалось ему выступать за ветеранов, не складывалось ни у кого из понимающих в футболе людей впечатления, что с возрастом и отсутствием практики из его игры уныло то неповторимое, что всегда ее отличало.

Когда-то в детстве он давал матери слово беречь ботинки и близко не подходить к футбольному полю. И никогда не мог сдержать слово.

Он вставал за воротами, за линией поля,— просто посмотреть на игру. Но мяч сам к нему подкатывался. Он останавливал мяч подошвой, потом осторожно-осторожно ударял по нему рантом ботинка и дальше уже, забыв обо всем, бил без раздумья по летящему в его сторону мячу.

Самое поразительное, что удовольствие, получаемое им от игры с мячом, всегда передавалось зрителю, веселило трибуны на самых ответственных матчах. Эту радость от самого прикосновения к мячу он принес в футбол высочайшего уровня, пронес сквозь тяжесть тренировок и дисциплину тактических схем.

Популярность Трофимова и росла как снежный ком, внутри которого как бы спрятан был футбольный мяч, по- особому отзывавшийся на любое прикосновение к нему правого крайнего форварда.

Но игра вне логики, ведущей к победе, его не увлекала и в матчах за ветеранов. Нестройность игры, возникающая из-за разношерстности состава, угнетала Трофимова.

Он не хотел просто напоминать о себе, хранить в себе, как в сейфе, образцы лучшего футбола тех времен, годные для демонстрации. Он ценил в себе то, что действительно, что не ушло из него, что приводимо в любой момент энергией не меркнувшего в нем азарта. На поправки, вносимые неизбежно быстротекущим временем, он никак не хотел согласиться.

Как-то — уже чуть ли не в начале семидесятых годов — Валерий Маслов неуважительно отозвался о футболе времен Трофимова.