В семье Синявских вспоминают, что в последние годы жизни Вадима Святославовича он полюбил подолгу сидеть на балконе. С балкона их квартиры хорошо видна комментаторская кабина на стадионе «Динамо». И новое электрическое табло на Западной трибуне.

Земля повернулась? Он ведь привык всегда видеть счет матчей на башнях Восточной трибуны. Квадратные башни с цифрами оставались, оставался мемориально и квадратный циферблат часов между башнями, но нынешние зрители — и вместе с ними он, Синявский, подолгу болевший и чаще теперь бывавший в дни футбола дома,— смотрели на новое табло, где время, остававшееся до конца матча, отражалось с электронной точностью.

На Пятницкой улице, где находилась и сейчас находится радиоредакция спорта, у него по-прежнему не было своего стола — он оставался свободным — в рамках радио и теперь телевидения — художником. Свободным от многого, что не могло не быть обязательным для других, здесь собиравшихся, но не свободным от все чаще охватывавших его грустных мыслей, которыми он, впрочем, делился крайне редко даже с людьми очень близкими.

Он старался ничего не изменять в своих привычках. Быть во всем, что делал, и для всех прежним Синявским — человеком с «острыми чертами лица».

Реплики, бросаемые им на различных редакционных собраниях, по-прежнему заставляли кое-кого недовольно поморщиться от слишком острой и злой их прямоты.

Но из Вадима он необратимо превращался в Вадима Святославовича.

Вадим — имя для общения с целой страной: «.вел репортаж Вадим Синявский».

Вадим Святославович — имя для общения с младшими коллегами, чтящими его прошлое: «Вы не припомните, Вадим Святославович?»

Он не прочел, так и не прочел — не отказал, но так и не выбрал время прочесть — дипломную работу, посвященную его репортажам, написанную на факультете журналистики МГУ одним из молодых сотрудников, спортивной редакции.

Может быть, не припоминать сейчас что-либо надо, а как раз забыть?

Новое, все чаще говорят, хорошо позабытое старое.

Но только действительно забытое. Ибо притворившееся забытым в тебе  же и помешает в желаемом обновлении.

Интуиция, еще говорят, перебродивший опыт.