Но вот вижу, ничего не могу с собой поделать, сюжет рассмотрения этой судьбы, кроме всего прочего, и в проблеме понять и выразить или хотя бы назвать: что же в окружающем мире не связано для Бескова с футболом? Что из впечатлений жизни или особенностей характера Бескова не преломлено в его футболе, точнее, не преобразовано его тренерской волей в футбол, на котором он настаивает? Подобно большинству стародавних футбольных болельщиков, я ощущаю и в самой фамилии его образ. И некий код жизнеописания Бескова заключен для меня тоже в фамилии — в ее то есть звучании для меня сквозь годы и годы.

Вот произношу: Бесков — и ощущаю себя во власти многослойности изображений. Изображений и совершенно отчетливых, и почти размывшихся прошедшим временем, растаявших в нем, но в памяти как-то существующих: деталью, вспыхнувшим цветом или скользнувшей из дали лет тенью.

Я предчувствую, что в дальнейшем повествовании буду и отклоняться в сторону, поддаваясь охотно магии воспоминаний, соблазну ассоциаций. Впрочем, может быть, случай с Бесковым и есть тот случай, когда лучи кажущихся отклонений от темы не уводят, а, наоборот, может быть, скорее подведут к ней?

Бесков — из тех редчайших «звезд» всей общественной жизни очень далеких теперь сороковых годов, что не только не утратили блеска и значения, но и приобрели новые.

Вместе с тем, если представить его тренерскую судьбу, ту, что и придала ему новые блеск и значение, схематически, как сугубо «производственную» хронику или, лучше сказать, «послужный список», легко убедимся: никто, наверное, из коллег не получал столько лестных приглашений, как он, и никому, пожалуй, так часто и категорически не «отказывали от места».

Но репутация, обеспечившая ему, однако, особое место — единственное, от которого не отказывали, которое, морщась, признавали за ним и недруги,— место Бескова в футболе всех времен, с годами еще упрочивалась, хотя нападки на него

не прекращались надолго, чуть что — они возобновляются, и снова он «под боем».

Вместишь ли эту судьбу в ту или иную окончательную оценку?

Исходя из некоторых своих представлений, продиктованных также и неверием в отсутствие честолюбивых помыслов у моего героя, решусь предположить, что судьба Бескова — завидна.