Якушин был его старшим партнером в сезонах, когда первенство страны не разыгрывалось: шла война, и хотя футбол и тогда не мог бы пожаловаться на отсутствие к себе внимания, однако с ажиотажем, происходившим уже в мирное время, конечно, и сравнивать нелепо. Словом, восхождение Бескова к первым ролям в динамовской атаке и завершение Якушиным карьеры форварда случились на глазах привычной для футбола необозримой, неисчислимой аудитории. Впечатление от искусства «хитрого Михея», как прозвали Якушина, осталось как аргумент для болельщиков, сложившихся в довоенных сезонах. Конечно, для самых внимательных из них не остался незамеченным и Бесков — я слышал одобрительные отзывы о нем и от тех, кто помнил его еще семнадцатилетним в оранжевой футболке московского «Металлурга», где воспитался он у того же Аркадьева.

Я-то застал всех троих персонажей ненаписанного футбольного романа века в новом качестве и в иной раскладке: Якушин сменил Аркадьева на посту динамовского тренера, Бесков занял место центра динамовского нападения. Аркадьев же, принявший как наставник армейский клуб ЦДКА, немедленно превратил его в самого опасного противника «Динамо» и, уступив ему в первом послевоенном сезоне первенство, три сезона подряд затем побеждал.

Замечено, что игроки, покинувшие арену, редко бывают объективны или расположены к тем, кто сразу пришел им на смену,— многое должно отболеть, отмереть, прежде чем смогут они трезво оценить достоинства тех, кто пришел в футбол вместо них (когда в общей истории игры «вместо» превратится наконец во «вместе»), а сразу отнестись сочувственно почти невозможно. Но случай Бескова с Якушиным или Якушина с Бесковым, согласитесь, несколько иной — вся динамовская атакующая линия, кроме Карцева (и ставшего, кстати, правым инсайдом вместо Якушина), состояла из бывших партнеров нового старшего тренера. А Бесков видел себя «девяткой» (как уже говорилось, из Англии динамовцы привезли домой новшество: номера на футболках в зависимости от амплуа — номера и сейчас сохранились, но с игровой позицией не соотносятся, а тогда № 9 непременно должен был быть центром нападения) — и только «девяткой».