Он, подозреваю, тем же, что и Бесков, чутьем игрока, игрока не слишком избалованного в своем послевоенном «Динамо» пониманием и симпатией одноклубников, распознал предстоящее ему и здесь одиночество — одиночество, на которое он, боюсь, обречен был по сути своего характера, как талант не всем и не всегда объяснимой своеобычности. Талант, впрочем, в котором сам владелец его никогда, как все утверждают, сомнений не знал. Поэтому Козлов был для Бескова еще и символом мечты, что найдутся (не может же быть, чтобы вовсе не нашлись такие) люди, которые оправдают надежду его на большее, чем прежде, понимание.

Правда, нельзя сказать, что он лишь мечтал и ждал, не предпринимая никаких конкретных шагов навстречу нынешнему составу, нынешним его лидерам. Хотя, конечно, в предложении, сделанном им лидерам, и не скажешь даже сразу, чего было больше — максимализма или наивности. Но что, если в бесковском характере это, может быть, и не такое уж невозможное сочетание!

И то, что руки у него не опустились и он еще кое-чего заметного вместе с этими людьми добился, говорит в пользу Бескова, хотя он-то считает, что добился не вместе, а вопреки. Хотя как на это взглянуть.

Сейчас, когда динамовские сезоны тренера Бескова отошли в далекую историю футбола, нам, разумеется, интересно, какой след в душе Константина Ивановича оставили вначале охладившиеся, а чем дальше, тем больше осложнившиеся отношения с тогдашними ведущими игроками команды.

Обе стороны были, наверное, по-своему правы.

Но со стороны игроков, вскоре покинувших поле большого футбола, какое же продолжение могло последовать? Жестоко, конечно, так говорить, но их мнение о Бескове все меньше и меньше кого-либо интересовало.

Для Бескова же полемика с ними как бы продолжалась — негласно, невидимо, но для тех, кто пришел на смену Маслову, Численко, Аничкину, весьма ощутимо. Фигурально выражаясь, пальцы Бескова твердеют, когда передвигает он на макете футбольного поля фишку или теперь стрелку, некогда изображавшую когда-нибудь из вышеназванных мастеров, а ныне тех, кто сменил уже поколение, шедшее вслед за поколением непосредственных преемников знаменитых динамовцев, но ассоциируемых для Константина Ивановича, хотя бы отдаленно, с теми, с кем тщетно надеялся перевернуть футбольный мир, но в чем-то ведь и удивил, остался вместе с ними на избранных страницах наших лучших воспоминаний.