Сероглазый Синявский просто возмутился: зачем же ему карий? На кого он будет похож — с разными глазами? Но и провизор, в свою очередь, возмутился: берите, а то и таких не будет. когда такая война! Однако для Синявского глаз «в тон» все-таки нашелся — несмотря на войну. Он ведь и до войны уже был известны комментатором. За победу в розыгрыше первенства страны сорок девятого 33 года московские динамовцы были награждены телевизорами марки КВН-49. В ценном этом подарке для динамовских лидеров была и печальная символика. Было понятно, что последние свои игры они сыграют прежде, чем в массовый обиход войдут более совершенные модели телеприемников, и что вообще лучшие годы их спортивной карьеры никак не связаны с появлением перед телезрителями.

Первый в истории репортаж для телезрителей со стадиона «Динамо» в июне того же — сорок девятого — года вел, конечно, Синявский.

Пройдет два года, и ему же, снова первому, предоставят возможность комментировать показ по ТВ хоккейного матча.

Внешне все обстояло благополучно. Он «е сдал позиций метра — он сохранил официальное признание.

Он внес требуемые коррективы в свой предназначенный теперь для ТВ комментарий. Синявский не хотел становиться Дон-Кихотом от средств массовой информации.

Да и профессиональная этика не позволяла обнаруживать, обнародовать драматизм ситуации.

В новой изобразительной реальности, возникавшей на телеэкране, футбол не был уже ни тем самостоятельным зрелищем, каким он и являлся в действительности, ни тем, каким воображался он при репортажах Синявского.

От Синявского теперь ждали подчинения стандарту изображаемого — то, что всегда было его козырным комментаторским достоинством, вдруг стало недостатком.

Новые формы телевизионного репортажа, искали совсем в стороне от найденного и открытого Синявским.

Он должен был, как, наверное, казалось ему тогда, каким- то неоткрытым, неизвестным еще образом, не прячась за самоигральность, за обреченность на неизменный успех комментаторского жанра, заставить своих слушателей различить в шуме трибун, заполняемых не столь уж прилежно, как в прежние годы, гул времени, уносимый с собой покидающими или уже покинувшими поле.