Как уже говорил, сегодняшний Бесков чуть помягче в обращении с теми, кто не отдает футболу обещанного природными способностями, но на их месте мастера прежних времен вряд ли обрадовались — значит, терпит по необходимости, общей нынешней бедностью на таланты объясняет себе их присутствие в команде, а в будущее их не верит, мысленно крест на них поставил, несмотря на некоторые видимые успехи или даже популярность у болельщиков. Полюбить посредственность Бесков не в состоянии. Другое дел©, заметить крошечную искорку может едва ли не в каждом и для пользы дела сумеет раздуть ее, использовав всю мощь своего дыхания. Может, конечно, и ненадолго, а то и на какой-то вызывающий и недовольство болельщиков срок увлечься делом своих рук, безоговорочно доверить своему умению придумать среднему игроку роль, в которой он выгоднее иного таланта смотрится и даже пользу, если строго тренерскому замыслу следует, принесет.

Но про травму, нанесенную ему в «Динамо» конца шестидесятых, ради большей справедливости в понимании характера Константина Ивановича забывать не будем. Допускаю, что сам-то он ей особого значения не придал и за травму, очень может быть, не посчитал. И все же — не отсюда ли комплекс подозрительности, из-за которого и те страдали, кто действительно только у Бескова и хотел играть, а становился жертвой недоразумений, наговоров, не до конца проверенных слухов, и сам Бесков, когда не из-за чего, в сущности, терял нужных команде людей? И по характеру, по нраву своему сам себе не хотел в том признаться, что терял. Тратил лишние силы и нервы, время драгоценное тратил, доказывая (самое-то интересное; что чаще всего доказывал) всем и себе, в частности, что потеря невелика, что замена вполне себя оправдала. В чем-то это и на пользу ему как профессионалу шло: поиск будоражил тренерскую мысль, развивалась изобретательная жилка. Но приобретения профессиональные иногда сопровождались потерями человеческими: симпатии людей, чья поддержка бы могла пригодиться, утрачивал, сам выглядел не столь крупным человеком, кем был и есть.