Разница между знанием и опытом клубов и знанием и опытом сборной команды страны, конечно, есть. Наши специалисты еще не хотели — не умели, может быть,— воспринять европейский футбол в основных тенденциях развития. Знакомство с болгарским, югославским, румынским и чехословацким футболом произошло сразу после войны, когда клубы этих стран в свою настоящую силу не вошли. Советские команды «Динамо» Москвы и Тбилиси, ЦДКА и «Торпедо» поднялись быстрее. Об этом и свидетельствовали победы над софийским «Локомотивом», белградским «Партизаном», «Динамо» из Бухареста, не говоря уже о таком свидетельстве силы и зрелости, как победы динамовцев в Англии и Швеции.

Было, правда, поражение ЦДКА в Чехословакии. Но оно совершенно напрасно смутило руководителей футбола. Ошибка состояла в том, что усиление команды ЦДКА было произведено тактически неграмотно, то есть вместо усиления произошло ослабление.

Такую же ошибку совершили руководители футбола, поспешив «усилить» «Т<фпедо» перед игрой с командой «Вашаш» из Будапешта. Проигрыш «Торпедо» — 1:2 — напугал, насторожил, как любое поражение в те годы. Но динамовцев, как чемпионов, решили все-таки не усиливать. И очень скоро убедились, что при налаженной командной игре советские мастера могут нисколько не опасаться европейских «звезд»

За «Вашаш» играли известнейшие игроки: Лорант, Лантош, Силади. Защитник Лорант — он стал в Хельсинки олимпийским чемпионом — играл против Трофимова. И ничего с нашим правым крайним не мог поделать.

Трофимов с Карцевым творили чудеса. Карцев открыл счет сильнейшим ударом. А затем, в том же первом тайме, Трофимов обыграл на своем краю трех защитников и забил гол, послав мяч, как он особенно любил, рядом с ногой вратаря, когда вратарю просто невозможно «сложиться», сгруппироваться, чтобы отразить мяч. Во втором тайме Карцев и Бесков довели счет до 5:0.

Именно в олимпийской команде судьба свела наконец в одной линии атаки Трофимова и Боброва. Бобров появился в сборной для большинства неожиданно.

Я слышал, что инициатором привлечения в сборную Боброва, переставшего к тому времени быть в футболе центральной фигурой и главным образом отличившегося в хоккее, был якобы не Аркадьев, а Якушин.