Бесков « через столько лет не сомневается, что Маслов и Аничкин продали игру прилетевшим на матч московским картежникам.

Маслов, когда я напоминаю об этом опять же столько лет спустя, только руками разводит — без гнева, без возмущения, как бы голову обреченно склоняя перед чудачествами Константина Ивановича, спрашивает: «Зачем же тогда я третий гол ЦСКА забивал?» Я готов сразу же обратиться к льстящим Бескову (да и действительно что-то проясняющим в характере Константина Ивановича) аналогиям с миром искусства. Вспомнить описания Станиславского в булгаковском «Театральном романе» — Ивана Васильевича, то есть которому постоянно мерещатся враги среди окружавших его теаработников. Или Мейерхольда из мемуаров, утверждавшего, что глава Камерного театра Таиров подстрекал Ардова то ли убить его, то ли сорвать его выступление. Я, между прочим, знаком был с писателем Виктором Ардовым и слышал от него, что Мейерхольда он боготворил.

Могу и осмелиться предположить, что «проданные», «сплавленные» игры иногда мерещатся ему и там, где вроде и нет ничего похожего. Допустим, в Днепропетровске в восемьдесят третьем году, когда уже для «Спартака» в последней игре решалось, ему или «Днепру» стать чемпионом.

В ответной игре на чужом поле (при Бескове, впрочем, для «Спартака» проблемы чужого поля не возникало) на первой же минуте пропустили гол. Но потом англичанам дан был футбольный концерт силами «Спартака». Черенков забил два мяча. А Сочнов, чья судьба в «Спартаке» была счастливой, но недолгой, говорил потом, что мгновения подобной игры стоят всех лет выступлений его за клуб Орехова-Зуева.

В Днепропетровск, однако, прибыли измотанными: восстановиться не успели. Два мяча проигрывали, затем отквитали, но «Днепр» еще два забил, а у «Спартака» совсем уже сил не оставалось. Это для всех было очевидно, а Бесков трм не менее засомневался в порядочности отдельных игроков, в чью моральную стойкость не верил.

Вместе с тем не от одного же Бескова я слышал, что с ташкентским матчем дело вряд ли совсем чисто. Говорили о каком-то подпольном тотализаторе его участников и обвиняли в «подкупе», а не армейский клуб.