Внешне — да и по склонности к теории, к печатным размышлениям о структуре и движении футбола — приверженцем всего академического должен был быть Борис Андреевич Аркадьев. Его оппонент виделся всем сугубым практиком — человеком, гораздо ближе стоящим и к футболистам, и к мячу. В какой-то мере так оно и было. Бесков,

например, это очень просто объясняет, подчеркивая, что Аркадьев в свое время играл защитником — разрушал, а великолепный форвард Якушин созидал. Бесков считает, что Якушин был и сильнее в тактике, хитрее — «в футболе надо и схитрить». Но Аркадьев — опять же мнение Бескова передаю,— человек большой культуры, лучше понимал психологию игроков. Бывший динамовский центрфорвард, видимо, отдавал Аркадьеву предпочтение и как педагогу. Правда, пример сплоченности тогдашнего ЦДКА он приводит несколько анекдотический: армейцы если и нарушали режим спортивный, то вместе и трудились ради восстановления формы, а у динамовцев и нарушали в одиночку, и в одиночку исправляли.

Народ в «Динамо» действительно подобрался склонный к разобщенности в командном быту. Это и Якушин признает, вспоминая, что летом вставал в шесть часов, а то и раньше и, проснувшись, неотвязно думал, какие же слова подобрать в разговоре с Бесковым, Трофимовым или Карцевым, Сергеем Соловьевым или Малявкиным. Все они представлялись ему со странностями — каждый со своими. И размышления о «ключах» к тому или другому стоили ему мук несравненно больших, чем правильный план на игру,— в игровых идеях у «хитрого Михея» никогда недостатка не было.

Но еще добавим, хотя кому-то это, может быть, и покажется несущественным, что респектабельный, «застегнутый» Аркадьев был в гораздо большей степени романтиком, футбольным мечтателем, чем размашистый, лукавый, в чем- то скорее «рубаха-парень», а не аскет Якушин — по тренерскому нутру своему прагматик, в лучшем, конечно, смысле слова.

Футбол потому-то и непредсказуем, что никогда в нем не угадаешь: романтика ли одолеет приземленную житейскую смекалку или случится совсем наоборот?

Бесков не любит вспоминать Олимпиаду в Хельсинки. Говорит, что не готов был, и действительно не готовился к ней — не собирался никуда ехать, травма была недолечена, но Аркадьев  уговорили, обещал вроде бы не ставить в состав на ответственные игры.