Алексей Хомич — открытие первого послевоенного сезона.

Он стоит, выставив по-боксерски плечо, но смотрит вперед с простодушным интересом: что там будет?

В рассказе из журнала «Огонек» конца сороковых годов токарь-новатор, удивленный повышенным к себе вниманием, говорит: «Я же не Лемешев (имеется в виду знаменитый тенор Большого театра) и не Хомич». Известный фельетонист того времени С. Нариньяни описал возмутительный случай, когда предприимчивый администратор для финансового успеха на гастролях выдал артистов ансамбля Дома культуры железнодорожников за футболистов команды ЦДКА. Вся авантюра лопнула из-за опрометчивой фразы самого администратора, заимствованной из репортажей Синявского. Он крикнул: «Хомич на месте!» И немедленно был разоблачен. Все же знали, что в ЦДКА вратарем Никаноров. А Хомич — в «Динамо».

А был ли Алексей Хомич — ив самые лучшие свои годы — первым вратарем страны?

Таким, как впоследствии Лев Яшин, носивший до поры до времени за Хомичем чемоданчик с его вратарским снаряжением?

Играл Леонид Иванов в ленинградском «Зените», он и в матчах внутри страны отличился чуть раньше Хомича, хотя и был на год моложе, и до первой для наших футболистов Олимпиады дошел основным вратарем сборной и, несмотря на поражение команды, произвел на всех зарубежных знатоков самое лучшее впечатление.

Был уже упомянутый Владимир Никаноров, чья жизнь и судьба пересекались с жизнью и судьбой Хомича особенно часто. Да и ушли из жизни они почти одновременно — в мае восьмидесятого года: сначала Никаноров, затем Хомич.

Никаноров старше Хомича на три года. И до войны уже играл в командах мастеров. В сороковом еще году ездил в составе усиленного лучшими игроками московского «Спартака» в Болгарию.

Но в настоящей популярности, в настоящей силе своей они словно зажглись друг о друга в первый послевоенный сезон.

Выдающийся атлет, Никаноров и в хоккей с шайбой играл блестяще, был едва ли не сильнейшим из наших защитников в знаменитых матчах против чехословацкого клуба ЛТЦ в сорок восьмом году; рослый, в отличие от Хомича, он представлял собой тип спортсмена, импонирующего, безусловно, приверженцам армейского клуба, за который играл восемь послевоенных сезонов; за обескураживающей.