Он готов вслух утверждать, что вовсе и не волнуется: «Каждый раз если сердце будет болеть». Но в случае с ним именно каждый раз — матчей, где победа необязательна, он не признает. И приучив всех нас ждать от команды его побед, вызывает на себя огонь критики чаще других, менее именитых и авторитетных, тренеров.

Всем очевидно, что каждый матч: ни у какой сильной команды не может получаться, как бы прав ни был тренер в принципе. Однако Бесков, отстаивая правоту своих воззрений на футбол, вероятно, слишком уж настаивает, слишком уж победителен бывает постоянно в своем облике, слишком уж подавляет буквально всех вокруг себя категоричностью суждений и выводов, неумолимостью требований — и уж ему-то, после всего от него услышанного и выслушанного, поражений, даже «не по игре», случайных, никто никогда не прощает. Все поражения руководимой им команды всегда признают его неудачами и готовы после неудачи ревизовать всю практику Бескова, осуждать принципы его и взгляды.

Вывел, допустим, «Спартак» в высшую лигу — «судьи за уши тащили, сколько одних одиннадцати метровых в ворота противников назначили.» Завоевали наконец первенство в семьдесят девятом году — и здесь в хоре похвал расслышишь голоса, шепчущие опять же что-то про судей. Это и потому еще любопытно, что сам Бесков всегда на судей в обиде — считает, что ежегодно «Спартак» по их вине недосчитывается четырех-пяти очков. Говорит он о том, конечно, вслух, отчего дополнительных к себе симпатий в судейском корпусе не приобретает.

Михаил Иосифович Якушин, разговаривая с журналистом, собиравшим материалы к жизнеописанию Бескова, сказал, что считает Бескова сегодня тренером номер один. Мне кажется, что Михаилу Иосифовичу не совсем легко далось это признание.

Отношения с Бесковым, почти полвека назад начавшиеся, не могли сложиться бесконфликтно. И не потому только, что Бесков особым несогласием своим усложнил тренерскую жизнь Якушина. Это скорее сказывается на характере личностных отношений, которые, оба говорят, в последние годы совсем почти сгладились. И сейчас можно бы и не вспоминать, что когда-то Якушин просил у себя в доме фамилию Бескова не произносить — не портить ему лишний раз настроение.