Защитникам в присутствии Боброва некогда было строить догадки, в той Федотов форме, что и до войны, или сдал. Федотову оборона тоже не вменялась Аркадьевым в обязанность. Сверхинициатива Боброва в атаке не смущала Аркадьева, не казалась ему нарушением игровой субординации. Федотов получал небывалую прежде свободу для розыгрыша. И вполне этой свободой компенсировал некоторое снижение формы сравнительно с довоенными временами. Все же редкие качества: стелющийся, кошачий бег, пусть уже и не столь стремительный, но способный придать коварный разворот самому простенькому маневру, удар с полуоборота по высоко летящему мячу и поэтому всегда неожиданный — оставались при нем. Федотову не надо бчыло строго делить с Бобровым сферы влияния. В восприятии защиты противника они были центрфорвардами. Отчего защитникам легче не становилось: им непрерывно грозила опасность остаться перед атакующими в меньшинстве. Единственная импровизация двух нападающих, одновременно призванных быть в центре атаки и получивших в результате предельно широко понятого ими взаимодействия оперативный простор, не могла не спутать все карты обороняющихся. Тем более что понятия «сдвоенный центр» еще и в помине не было. Был «непорядок», бьющий привычные порядки. Позже, когда подобное взаимодействие двух равноправных в игровой роли центрфорвардов стало понятнее обороне (отчего нейтрализовать ей Федотова и Боброва все-таки легче не стало), тренеру пришлось подумать и о «домашних заготовках» для поддержания эффективности такой вот сдвоенной атаки. Но тогда, в 1945-м, Федотов и особенно Бобров в своих самых трудновыполнимых импровизациях оказывались правыми. Да в общем-то у Боброва, а уж у Федотова тем более таких счастливых сезонов больше не повторялось. Не по их, конечно, вине.

Правый инсайд ЦДКА Валентин Николаев брал на себя оборонительные функции, полагавшиеся Боброву, не будь он талантом своим, характером и судьбой поставлен в особые условия.

В оборону, если требовалось, возвращались и крайние нападающие Алексей Гринин и Владимир Демин. Атака от этого не страдала. Напротив, даже приобретала азартную эшелонированность. Мы уже говорили, что Боброву было весело помогать, содействовать в атаке.