Аркадьев сразу понял: упорствовавшие в своем нежелании перестраиваться на новый лад прославленные динамовские ветераны сами уже не рады, что так далеко зашли в своих сознательных заблуждениях. Самолюбие их было задето неудачами двух последних сезонов. Но чтобы сменить тактический «репертуар», теперь нужен был аргументированный предлог. Ветераны уже склонны были, но боялись сдавать позиции, устраивающие по многим обстоятельствам большинство из них. Теперь Аркадьеву важно было решить в кого из ветеранов может поверить он — тренер, не представляющий себе выхода из сложившейся ситуации без самых кардинальных перемен.

Опытным глазом он заметил, конечно, и способную молодежь: Трофимова, Блинкова, Радикорского. Он представлял, р какого игрока может вырасти Бесков. Очень надеялся новый тренер «Динамо» и на принятых в команду Ивана Станкевича, Николая Полыска и особенно приглянувшихся ему ленинградцев Сергея Соловьева и Николая Дементьева.

Соловьев и Дементьев — форварды очень разные. Но эта непохожесть и давала простор самым ближайшим замыслам тренера. Соловьев — игрок очень физически одаренный, с необычайно мощным, накатистым, неудержимым бегом, преодолевший стометровку за одиннадцать и три десятых секунды. Младший брат Петра Дементьева Николай выделялся как зрелый игрок комбинационного плана.

Рано сложившиеся мастера, они в первых же тренировочных играх оказались бесспорно сильнее таких знаменитых игроков «Динамо» и сборной страны, как Василий Смирнов и Василий Павлов,— герЪев многих международных встреч, без которых, казалось, и невозможно представить футбол тех лет.

И вот Соловьев сменил Смирнова, ставшего директором стадиона «Динамо», а Николай Дементьев — Павлова.

Возможно, на большие изменения в составе Аркадьев бы и не решился так вот сразу в один год. Однако травмы, полученные Алексеем Лапшиным и Евгением Елисеевым, потребовали создания новой линии полузащиты. Всеволод Блинков, приехавший в Москву из Новосибирска, подобно Трофимову, отличался на хоккейном поле, но в качестве форварда футбольной команды выглядел совсем невыразительно.