Но близко узнавший за эти годы выдающихся игроков, не склонных экспериментировать, и молодежь, умеющую не робеть, оказавшись на поле с несколько пресыщенными футболом ветеранами, Аркадьев на первых порах работы с клубом, чей прогресс уже поспешили отметить, совсем не склонен был обольщаться.

«Команда представляла собой что-то,— говорил он уже много лет спустя,— только потому, что играл Федотов. Несмотря на громкие имена, команда нуждалась в доукомплектовании. От Зенкина, Виноградова, Щербатенко уже трудно было ожидать роста.»

Аркадьев назвал имена видных игроков того времени, сохраненные историей с некоторым трудом только из-за громкой славы, пришедшей после побед в первенствах к сменившим их игрокам. Правда, Виноградов с пользой для команды провел сезон 1945 года и отличился в финале Кубка. В дальнейшем он приобрел большую известность в хоккее с шайбой — стал первым чемпионом мира. А Щербатенко и еще бы поиграл, если бы не Бобров.

Мы невольно забегаем вперед, называя Боброва. Конечно, без Боброва невозможно представить себе соперничество ЦДКА с «Динамо», неизвестно еще как бы развернувшееся, не откройся тренерам армейцев Бобров-футболист.

Аркадьев потом утверждал, что приметил его во время занятий хоккеистов в манеже. И, пригласив в команду, очень скоро убедился, что встретился с великим футболистом: «Ему не надо было повторять упражнение по нескольку раз, он улавливал чужую технику, чужие приемы на глазах».

Но для биографии «звезды» молва всегда избирает драматические каноны — историю Золушки или Гадкого утенка: «звезда» обязательно должна быть поначалу непризнанной.

И бытует история, опровергающая Аркадьева, отказывающая ему в прозрении. Рассказывают, что вначале Бобров не приглянулся тренеру- ЦДКА, он его не взял в команду. И в матче ЦДКА против авиационного училища, за которое играл Бобров, после забитых Бобровым голов вратарь армейцев Никаноров каждый раз укоризненно посматривал на Аркадьева.

С годами как-то перестают брать в расчет плотность событий внутри футбольного сезона. Сезон всегда и легко сопоставим с целой жизнью. Каждодневность судьбы заслоняется будничными заботами повседневности.