Интонация им сказанного, которую вряд ли в точности передашь — сколько разного значит; она-то обычно, а не само словцо, специфическое выражение бывает контекстом предопределена и зашифрована. Конечно, образцы бесковского красноречия — установки на игру и разборы после матчей. Но я почему-то если и попадал ненароком за кулисы, то чувствовал себя там неловко. Мне казалось, что услышанные посторонним замечания или тонкие мысли о футболе вообще, не к футболистам непосредственно обращенные, в чем-то существенном теряют свой сокровенный смысл.

Хотя не сомневаюсь, что при разборах и на установках посторонний зритель Бескову не так уж и мешает и Бесков и при нем совершенно искренен. И лишний слушатель ему даже нужен. В чем-то и вдохновляет. Игрокам-то ведь многое и приелосьР И в «Динамо» еще Бесков, уверен, таил обиду на того же Маслова, который и не пытался скрывать: первый сезон после прихода Бескова все сказанное тренером казалось Валерию чрезвычайно интересным и первостепенно важным, нужным, а на второй он уже считал себя постигшим все истины Константина Ивановича и на особо подробных разборах быстро начинал скучать. Бескова же зажигают люди, которым все сказанное им в новинку. Речи его о футболе конечно же рассчитаны на большую и, возможно, более благодарную, не замутненную корыстью аудиторию и шире, разумеется, своего прямого назначения.

Бесков-легенда мне, наверное, все-таки ближе, чем тот, которого я пытаюсь разгадать в своем нынешнем к нему обращении, хочу понять и как-то объяснить. Годы, превращавшие его в легенду,— это ведь и годы, когда воспринимал я футбол по-детски, то есть непосредственно и одновременно донельзя серьезно. А может быть, подобное восприятие и есть единственно верное из восприятий футбола и футболистов?

Задолго до того, как побывал я впервые в спартаковской Тарасовке, мне достаточно много рассказывали о порядках, заведенных там Бесковым, о дистанции, жестко установленной, а может быть, и само собой возникающей между тренером и даже ведущими игроками, не говоря уж о всех прочих (прозвище Барин скорее всего и рождено обидой на непреодолимость для большинства этой дистанции).