Хомич шел грустный отчего-то, разморенный жарой, усталый. Молодежи он показался нелепой помехой на их

бравом марше, и попутчик Хомича не мог не обеспокоиться за его безопасность. Но мгновенно почувствовав наглую недоброжелательность встречных парней, Хомич сбросил на руки попутчику снятый энергично пиджак: «Я же Тигр-Хомич».

И молодые люди, судя по всему далекие от ностальгии по футболу послевоенных лет, имели тем не менее возможность увидеть перед собой настоящего Хомича — тигра.

Во двор-колодец московского дома, где он вырос, где начинался его футбол, когда, зная, что за воротами, отмеченными кирпичами, лежит вверенная его попечению грудная сестренка, он утверждал: «В этот угол мне ни за что не забить», во двор своего неприкаянного, начисто лишенного родительской опеки детства он въехал после лондонских триумфов, пожалуй, не совсем так, как должен был въехать человек, лично знакомый с лордом Адмиралтейства и побывавший в Музее восковых фигур мадам Тюссо.

Он въехал в свой двор, руководствуясь очень субъективными представлениями о славе и величии. Въехал на машине вместе с девицей в модном тогда платье с подложенными квадратно плечиками.

Поставив на подоконник патефон, он одну За другой стал заводить редкостные в ту пору пластинки, привезенные им из Лондона,— Вертинского, Лещенко.

Под взглядами всего дома они танцевали с подругой перед распахнутым настежь окном.

Эпизод этот не нуждался в комментарии Синявского — Хомич сам простодушно прокомментировал его много лет спустя.

Один из наших пишущих о футболе журналистов — человек тонкий, увлекшийся футболом сразу после войны и сохранивший особое чувство к спортивным героям того времени — как-то спросил Хомича, вспомнив случай из скромной собственной футбольной биографии, как, влюбившись в девочку из пионерского лагеря, насмерть стоял в футбольных воротах. Не было ли в зкизни Тигра чего-то подобного?

И Хомич сразу понял его.

—    Как же,— сказал Хомич,— как же. Я ведь и Тигром- Хомичем стал из-за нее. Из-за Нинки (имя девушки мы, понятно, называем произвольно). Я же точно знал, что из-за нее, для нее я смогу в воротах сделать все. И в

Англии и где хочешь. Не она бы — разве я попал бы в «Динамо»?

Он рос в семье, где и семьи-то никакой не было. Ночевал иногда на чердаке.