Да, основательно вспотел этот толстый Кутиньо. По его блестящей коже, словно смазанной маслом, бежали ручейки, начинавшиеся у золотой цепочки, которая спадала на шею.

—    Хоть немного похудей,— сказал ему Пеле,— иначе ты не сможешь снять с пальца кольцо.

Его грудь раздалась настолько, что ноги казались тощими и созданными для чего-то другого. Говорили, что это происходило из-за гланд. Кутиньо улыбнулся и стал похож на счастливого мальчишку. Подсел к Пеле:

После Кубка мира в Чили я сижу в запасе. Вынужден оставить всех в самое трудное время, нервничать в качестве зрителя, и именно тогда, когда команда нуждается во мне. Финал Кубка мира, потом Кубок чемпионов, а я не участвую ни в одном из двух серьезнейших матчей против «Милана» и ответном и решающем на «Маракане». Я уже на пределе. Проходят дни, недели, месяцы, а я все заточен в лазарете, скованный мокрыми тряпками. Абсурд! Припарка на деревянную ногу.

Был слышен чистый голос Винискус Морано, поющего популярную в последнее время песню, фатальную и веселую, где говорилось о любви, о женщине, которую куда-то забросила судьба, о слезах и страданиях, что несет с собой эта роковая любовь. Очень славная, мелодичная линия. Пеле, который немного играл на гитаре и даже , баловался сочинением нескольких песен, не возражал бы стать автором этой музыки. И слов тоже:

Я знаю, что буду тебя любить,

Всю жизнь буду тебя любить.

Я знаю, что буду слезы лить,

Всю жизнь, я знаю.

Этот тип кое в чем разбирался. Пеле самому хотелось знать, когда же кончатся его неудачи.

—    Маседо,— позвал он — сними свои простыни. На сегодня мне хватит быть мумией.

В душевой вратарь Лаерсио требовал мыло, которое у него только что стащили. Чуть дальше — хохотал Даль- мо, а Пеле пробивался сквозь все густеющий пар в надежде найти свободный бокс и пустить воду.

Думая об этом позднее, он пришел к выводу, что, пока мылся, кто-то о нем говорил с доктором. Маседо? Кутиньо? Пепе? Поди узнай! Иначе каким образом лекарь догадался? Откуда ему стало известно о плохом настроении Пеле? Медика беспокоила безысходная тоска, подтачивавшая Пеле. Врачи, как никто другой, знают, насколько важна воля больного для быстрейшего выздоровления.