Можно подумать, что это фотолаборатория. В ноздри  Пеле ударил специфический запах, но он не мог определить, какой именно.

Не обращая внимания на их нерешительный вид, врач открыл следующую дверь. Оттуда внезапно хлынул резкий запах, который Пеле уже распознал.

Морг. Четыре плиты в водянисто-обманчивом свете и неподвижно лежащая фигура над белеющим полотном. Это морг. Раньше они слышали только рассказы об этом, не больше. А вот сейчас они тут. В ловушке. Ими овладело чувство дурноты, подобное тому, которое испытывают, внезапно оказавшись перед лицом смерти, перед ее властью, перед ее леденящим присутствием. О, доктор отлично провернул это дело! Формалин. Дурной запах, сильный и едкий, который хватал за горло. Он перемешался с плотным и пресным запахом тел.

Они застыли у двери. Доктор, открывая маленький ящик, пошутил:

Вы, конечно, предпочли бы оказаться сейчас в самой гуще свалки самой грубой защиты чемпионата, чем быть в этой тихой комнате, не так ли? Впрочем, это вопрос вкуса.

Они подошли к врачу в тот момент, когда он поднимал простыню. Перед их ошеломленным взглядом предстала напряженная и с виду твердая нога мулата.

—    Знаете ли вы, что мышцы являются органами? Они руководят большинством наших движений. Обладающие способностью сокращаться и наделенные большой эластичностью, они вытягивают или ставят на место рычаги нашего скелета. Интересно или нет? Если хотите, это внутренние провода, на которые возложена функция деятельности.

С помощью небольшого хирургического ножа, который скрылся в пальцах, врач резко разрезал бедро покойника. Пеле и Лима инстинктивно посмотрели на неподвижную голову, спрятанную под простыней. Как будто крик или протест мог вырваться оттуда. Ничего. В давящей тишине странно отозвался шум скальпеля, скользнувшего по мраморной плите.

—    Некоторые мышцы являются простыми, другие — сложными, в зависимости от числа различных сухожилий, связывающих их с другими мышцами или костями. Некоторые покрыты бороздками, другие — гладкие и собираются в пучки.

Округлившимися глазами следили они за все расширявшимся белым разрезом. Запах формалина становился нестерпимым.