Но некоторые руководители испытывали страх. Пауло Машадо де Карвало требовал, чтобы с Феолой поехал Айморе Морейра , но ни один из руководителей не желал возглавлять делегацию, отправляющуюся в Англию. Не найдя другого выхода, президент КБД Жоао Авеланже сам решил обеспечить командование.

В поисках панацеи от всех бед стали ждать вызванного из Италии бразильского футболиста Амарилдо. Приедет или не приедет? Его великий «белый шеф» Карлос Нассименто определил крайнюю дату приезда Амарилдо 24 мая. Впрочем, он определял все и хотел видеть его в сборной до конца месяца. Однако его все не было. История с Амарилдо начинала вызывать различные толки.

Величественную эстраду воздвигли на площади Олимпиа в Терезополисе, расположенном в двух часах езды от Рио. В сопровождении эскорта местной общественности каждый игрок сборной дефилирует, словно на конкурсе красоты. Префект Флавио Бортолуззи в это время произносит волнующую речь о величии спорта, о величии бразильской команды, о величии города, о величии. Короче говоря, о величии величия. Эта трогательная речь заслужила бурные аплодисменты. Показали фильм о Кубке мира 1958 года, после чего гимнасты начали свое выступление на трапециях.

Пеле давал автографы, не успевая взглянуть на аттракцион. Он писал: «Эдсон Арантес — Пеле». И на конце ставил круглый, как футбольный мяч, значок.

Губернатор вручил ключи от города руководителю делегации, а банк в целях рекламы передал команде миллион крузейро. Спектакль закруглялся.

На следующий день в холодном тумане началась тренировка. В лазарете доктор Гослинг оставил Жаирзиньо, Надо, Зито и Гарринчу — двух молодых и двух старых ворчунов: у них он нашел растяжение.

Профессор Хермани, специалист по дзю-до, давал уроки гимнастики. Однако в следующее воскресенье на маленьком стадионе Терезополиса сборная выглядела плохо.