Участливое отношение тренера Луиса Алонсо к Пеле было очень важно для юного футболиста. Лула был другом игроков и не имел себе равных в умении завоевывать доверие молодежи.   

Это великое искусство. Но для толстого Лулы оно, казалось, не представляло трудности. А разве маловажно то, что «Сантос» имел одну из лучших в мире футбольных школ?  Лула никогда не делал шумных заявлений в прессе, не выдумывал каждое воскресенье новую тактику игры, не искал виновника для объяснения поражения. Ни- г чего похожего. Было совсем другое — истинное знание] футбола и людей, античная мудрость и немалая доля| скромности.

Благодаря ему Пеле смог акклиматизироваться и в хороших условиях самым тщательным образом подготовиться к тяжелому ремеслу профессионального бразильского футболиста ,  

Сантос, сентябрь 1956 года. Только что закончйлась  южная зима. Большие серые тучи, оглушенные ветром и  наступлением весны, начали кружиться над бухтой. Временами сильная жара, которой всегда предшествовал грозовой теплый дождь, внезапно раскалывала город, этот старый кофейный порт. Пеле уже были знакомы температурные скачки, свойственные побережью. Он глубоко проник в этот пейзаж воды и холмов, медленных трамваев, готовых к отплытию судов и мощеных улиц, ведущих все до единой на стадион его клуба «Вилья Бельмиро» . Это — его второй дом.

Однажды утром Лула взял Пеле за руку:

—    В следующее воскресенье в 10 часов утра отправляется автобус в Санто-Андре. Ты поедешь с нами запасным.

Пеле хотел что-то объяснить, сказать, что он еще слишком молод, чтобы сопровождать все знаменитости команды, что есть более достойные игроки, но ни один звук не смог вырваться из его горла. Он стоял ошеломленный.

О том, что его берут в поездку, он решил пока никому не говорить. Во-первых, потому, чтобы не прослыть хвастуном; во-вторых, чтобы не огорчить кого-нибудь из своих партнеров. В следующее воскресенье он пришел в условленное место за час до отхода автобуса.

Усевшись в самой глубине автобуса, Пеле все путешествие рассеянно рассматривал мелькавший пейзаж. Рядом с ним сидели люди, которых уважала вся Бразилия. У него переплелись все эмоции — восхищение болельщика и робость дебютанта; он чувствовал себя счастливым, гордым, но смущенным, участвуя в этом путешествии.