он увидел, что донна Селесте смотрит в сторону, а он, выходит, говорит в стену. Настаивать бесполезно.

—    Хорошо,— последовал нервный жест.— В конце концов, это не мое дело, решать должны вы. Если хотите, чтобы Пеле всю жизнь оставался никем,— смотрите. Однако я всегда буду считать, что был прав. До свидания.

Никогда никто не видел его таким взволнованным Он взял газету, скрутил ее могучими руками и быстро вы

шел из дома. Но едва он достиг тротуара, как мать Дико подошла к двери и стала его звать:

—    Сеньор вальдемар! Сеньор Вальдемар!

Он вернулся.

—    Извините меня. Вы, конечно, правы. Стоит отвезти Дико в Сантос, раз вы считаете, что так для него будет лучше.

Вальдемар де Брито застыл по стойке «смирно» в дверном проеме. Пеле подумал, что именно так когда-нибудь ему придется стоять во время исполнения военным оркестром бразильского гимна перед международным матчем. Он находил Вальдемара необычайным.

Самое трудное было сделано. Нужно признать очевидный факт: если бы даже пришлось «играть третий тайм», с отцом, то все равно Вальдемар уже выиграл встречу. Еще одну.

По правде говоря, Пеле (он в этом потом признался) дал свое согласие Вальдемару лишь только потому, что верил в отказ донны Селесте. Несмотря на силу убеждения Вальдемара Но.

Этот бес (а не человек) всегда добивался своего. Пеле мог бы в этом не сомневаться. Разве не он сумел научить его футболу от «А» до «Я», день за Днем? Ему даже удалось привить вкус к нудным упражнениям, имеющим целью улучшить прием мяча.

Но оставалось еще убедить отца. Эта попытка страшила Вальдемара не более, чем предыдущие. Он был настроен решительно. Вальдемар де Брито знал и о трудностях, с которыми придется столкнуться Пеле, прежде чем он привыкнет к «Сантосу». Для него изменение обстановки будет, конечно же, ужасным. Короче, все могли остаться недовольны этим экспериментом и рассердиться на него.