Но о чем они думают сейчас? Что чувствуют? Я уверен, что они, возможно бессознательно, испытывают что-то похожее на злость, и я не смогу долго этому сопротивляться. Вот почему прошу вас разрешить мне вернуться домой и снова жить той жизнью, которую я никогда не должен был покидать.

Крепко целую. Эдсон Арантес».

Словно из-под земли появился Лула. До этого он как будто не интересовался его маленькими проблемами, его попытками влиться в коллектив, привыкнуть. Правда, время от времени Пеле чувствовал, что за ним неотступно следует его огромная бдительная тень. Но об этом скорее можно было догадываться, чем реально ощущать.

Утром в понедельник — на следующий день после катастрофического матча — Лула вошел в раздевалку. Там не было никого, кроме Пеле, который не находил себе места. При виде тренера он хотел удрать, но Лула спросил:

—    Скажи мне, Пеле, ты уже слышал что-нибудь о Фреденрайхе, Гране или Леонидасе?

Его мысли мчались с такой скоростью, что в этот момент он не мог что-либо понять. Пеле недоуменно покачал головой.

—    Так вот, знаешь ли ты, что и этим выдающимся бомбардирам случалось промазывать пенальти, посылая мяч то мимо ворот, то в руки вратарю?

—    Так, как сделал вчера я?

—    Точно так, как сделал вчера ты.

Пеле хотелось спросить, говорит ли он ему правду или просто хочет успокоить. Но тренер опередил:

—    Больше не думай об этом, продолжай тренироваться, бить пенальти, заниматься всем остальным. Ты — бомбардир и должен в этом себя убедить, а не отступать безвольно назад. Запомни: великие игроки благородны всегда и смотрят на вещи реально!

Он не стал ждать ответа. Пеле увидел, как удаляется его светлый и круглый силуэт. Стукнула дверь раздевалки, будто захлопнулась печь: обжигающий ветер пахнул в лицо молодого спортсмена.

Пеле поднялся, наспех оделся и побежал в пансионат. Схватил написанное родителям письмо и разорвал его. Ему давали еще один шанс. Жизнь прекрасна!