Внезапно ему показалось, что весь стадион «Урбано Кальдеиро» встал. Болельщики теребили свои шляпы, прежде чем бросить их в воздух и приготовить фейерверк для приветствия по случаю заключительного удара. Ведь победу в чемпионате нужно отпраздновать.

Судья дал свисток. Пеле им сейчас покажет, что такое настоящий удар. Он определил позицию вратаря, взглянул на мяч, тщательно прицелился и ударил. И в тот же самый миг его охватило странное сомнение, сработал вне- запйый рефлекс тормОжения, который хотелось преодолеть. Пеле не поверил своим глазам. Мяч полетел более резко, чем обычно,— слишком напряженный удар — и прямо в руки голкиперу. Там он и остался.

Неистовый гул пронесся над стадионом. Глубокий и печальный. «Такой шум бывает в аду»,— подумал Пеле.

Его партнеры опустили головы. Матч Пеле доигрывал как  в тумане. Всякий раз, когда к нему попадал мяч, раздавались свистки. Он не знал, что делает. Он находился в состоянии боксера, пропустившего сильный удар. 

Как только закончилась игра и раздался последний свисток судьи, Пеле стремглав убежал с поля. Никогда он не будет настоящим футболистом!

Ему стало стыдно. Он присел на корточки в углу раздевалки, и глубокие рыдания потрясли его грудь. Он был в отчаянии, слезы затопляли глаза. Однако как они добры! Они пришли все, один за другим, и пытались его утешить: Васконселлос, Риоти, Дорваль. Все без исключения. Говорили с ним еще более дружеским тоном, чем обычно, как старшие братья. Мало-помалу слезы прекратились. Пеле хотелось оказаться достойным их доброты и доказать, что это проявление всеобщей поддержки ненапрасно. Но матч-то все равно проигран.

Вечером, в глубокой тишине пансионата донны Жо, он не, смог помешать себе начать письмо родным. Только они по-настоящему его поймут и простят. Неудачно пробитый пенальти и проигранный чемпионат. И он начал письмо:

«Мои дорогие родители. Я совершенно уверен в том, что вернусь к вам. Сегодня я смазал пенальти и испортил клубу все. Теперь я знаю, что никогда не стану великим футболистом. Я не родился для такой карьеры, и это только что было показано. Однако не думайте ничего дурного. Никто меня здесь не ругал, не смеялся надо мной, совсем наоборот. Они — потрясающие ребята и как могут стараются поднять мое настроение.