После чемпионата страны 1990 года «Советский спорт» обратился ко всем тренерам команд высшей лиги с одним вопросом: «Как вы оцениваете выступление своей команды в чемпионате-90? Если недовольны, то чем?» Ответ главного тренера минского «Динамо» Эдуарда Малофеева был покаянно-кратким: «Пространно комментировать выступление в столь неудачном для нас чемпионате не берусь. Поэтому ограничусь буквально тремя словами: больно. досадно. стыдно. »

Разумеется, стыдно, когда минское «Динамо» никак не может выбраться из ямы, в которую угодило, а искренний футбол показало лишь в заключительных турах первенства в играх против киевского «Динамо» и «Памира», которым ничего уже в чемпионате не было нужно и победы над которыми позволили минчанам не искушать судьбу в переходных матчах за право выступать в высшей лиге с московским «Локомотивом».

Меня, признаюсь, другое поразило. Как получается, что тренер, не берущийся комментировать выступление своей команды, тратит в разгар ее неудач уйму времени для того, чтобы на заседаниях тренерского совета и исполкома федерации подробно комментировать игру чужой для него команды, о внутренней жизни которой он ничего не знает, как не знает ничего о тренировочном процессе, об установках на матчи, о проблемах тренеров и игроков.

На месте Лобановского я вообще бы не пришел на состоявшиеся в середине июля 1990 года заседания тренерского совета и исполкома федерации. Зачем, для чего? Для того, чтобы в очередной раз услышать оскорбления в свой адрес? Их было достаточно за его тренерскую жизнь. Уровень «дискуссии» на заседаниях заметно походил на обмен мнениями среди болельщиков, собирающихся у огромных турнирных таблиц в разных городах страны: «Не того взяли. Не так держали Лэкэтуша. Не там разместились. Не тех поставили против Аргентины. Сколько заплатили?. А Черенков был бы лучше.»

Болельщиков я понимаю. Но тренеров? Куда подевались объем их знаний и квалификация? А как же быть с традициями, оставленными великими тренерами прошло

го — Борисом Андреевичем Аркадьевым и Виктором Александровичем Масловым? Вот уж кто дискутировал образно и точно, порой резко, но только в рамках предмета — футбола, его эволюции, разнообразия его тактических вариантов.