Дело в том, что на двух последних чемпионатах мира советские судьи «обжигались» именно на арабских командах. Мирослав Ступар судил в 1982-м игру Франция — Кувейт, а Валерий Бутенко — матч Северная Ирландия — Алжир в Мексике. И я, откровенно говоря, даже высказывал руководителям судейского комитета пожелание о проведении любой другой игры, кроме матча с участием арабов. Но мои аргументы, видимо, не сочли достаточными.

Газеты и телевидение, как я узнал тем же вечером, — вообще средства массовой информации отличались поразительной оперативностью — поставили мне 6,5 балла по принятой у них семибалльной системе, и тогда же я узнал, что следующий мой выход на поле произойдет на матче Бельгия — Уругвай, где я вновь буду помогать Г. Колю.

Но на следующее утро грянул гром. Г-н Блаттер в интервью западногерманскому телевидению резко критиковал ряд арбитров, в том числе и меня. За что? Стали названивать в штаб-квартиру ФИФА. Выяснилось, что И. Блаттер, отвечая на вопрос об ошибках Фредрикссона, Карделино и Райта, сказал, что лично он видел не все матчи первенства, но считает, что главным для судей в Италии является борьба с грубостью, а не назначение пенальти. Только после просмотра эпизода с рукой Марадоны генеральный секретарь признал ошибку Фредрикссона, но тут же перевел разговор на грубую игру, подкрепив его моментами матча Колумбия — Югославия, который судил итальянец Аньолин. Блаттер сказал, что, по его мнению, Аньолин не дал колумбийцам верных двух желтых карточек за грубость. Затем ему показали один из эпизодов моего матча, а именно — фрагмент борьбы за мяч защитника команды ОАЭ и Ю. Клинсмана, который Блаттер прокомментировал в весьма шутливом тоне: и здесь, мол, советский судья лишил ФИФА денег от штрафа, который полагался бы за желтую карточку, не данную мной в том моменте.

Итальянские газеты после этого будто прорвало — как же можно, спрашивали они, выискивая соринки, не замечать «бревен в глазу»? Отстаивали они, понятно, больше Аньолина, но и обо мне отзывались весьма благожелательно.

Продолжая готовиться к следующему матчу, я конечно же не мог оставаться в стороне от всех этих разговоров. Еще и еще раз просматривал с коллегами тот эпизод с Клинсманом. Общее мнение было: если его выдернуть из контекста всего матча, то карточка напрашивалась.