Когда мы встретились с Эриком в Риме, он долго рисовал мне разные схемы, пояснял невозможность точно определить игру рукой из той позиции, где он находился

(вы помните, наверное, эту ситуацию: Фредрикссон по линии ворот находится прямо против открытого всем Марадоны, но линия их взаимного расположения действительно не позволяет шведу разглядеть проказы «божьей» руки). Говорил еще, что инспектор ФИФА был солидарен с ним, иначе не вывел бы такую высокую оценку — 9,1 балла. Тогда я еще не знал, что вскоре окажусь в одной компании с Фредрикссоном, правда, в несколько ином качестве.

Через день после игры наших с аргентинцами я вывел на поле знаменитого стадиона «Сан Сиро» в Милане сборные ФРГ и Объединенных Арабских Эмиратов. Это была, уверяю вас, настоящая игра чемпионата мира, а вовсе не матч чемпиона с аутсайдером. Да еще осложненная тем, что вдруг, буквально за четверть часа до начала игры, пошел проливной дождь, который, кстати, по злой иронии судьбы прекратился одновременно с финальным свистком.

Арабы не прочь были потянуть время, за что и поплатились двумя желтыми карточками еще в первом тайме — за откидку мяча после свистка и помеху при выполнении штрафного. А немцы, жаждавшие обеспечить результат как можно быстрее, тоже порой переходили грань дозволенного, за что, в частности, был предупрежден Бреме — удар по ногам. Карточки, считаю, были розданы мною вовремя, игра вошла в нужное русло, но ключевой ее момент заставил меня понервничать.

Я имею в виду эпизод, в котором немцы забили свой третий гол, счет стал 3:1, и вопрос о победителе тем самым решился (два гола, проведенных будущими чемпионами мира под занавес матча, имели значение разве что для установления окончательного счета). Так вот, в момент удара Маттеуса по воротам перед вратарем маячил Феллер, и арабские игроки наперебой бросились мне доказывать, что немецкий нападающий активно влиял в этом эпизоде на развитие событий. Я же был готов признать «офсайд» Феллера, но лишь как пассивный, и был абсолютно уверен в правильности забитого гола, что, кстати, и подтвердила видеозапись. Вообще после игры я испытывал чувство удовлетворения — мне удалось, как я считал, преодолеть своеобразный психологический барьер.