Да, два раза дело доходило до добавочного времени, а потом до серии одиннадцатиметровых ударов. Конечно, удача в них сопутствовала нам, но ни в коей степени только этим нельзя объяснять победы. Мы сумели сохранять в тех играх и хладнокровие, и выдержку, наши игроки били пенальти не с такими натянутыми нервами, как соперники, значит, психологическая подготовка Аргентины была на высоте, наш вратарь демонстрировал чудеса, а вратарь — член команды, и если он выручил, а голкипер противников — нет, то при чем тут удача?

—    Вы давно играете в Италии. Создается впечатление, что после только что закончившегося чемпионата мира, где было много полемики, где вы сказали много такого, что некоторым не понравилось, отношение к вам не улучшится?

—    Все, что меня интересовало — это защищать цвета аргентинского флага. И я это делаю всегда и невзирая на лица. Когда мне начинают говорить глупости, когда провоцируют, я не стесняюсь в форме и содержании ответа, но делаю это только для того, чтобы не дать оплевать свою родину. И пусть на сей счет ни у кого не возникает сомнений. Ну а если отношение ко мне после чемпионата будет хуже, чем было, мне на это наплевать.

—    После сегодняшней игры вы плакали от обиды?

—    Да, от обиды за судейство человека по фамилии Кодесал.

—    А не был ли причиной слез свист, который не прекращался в ваш адрес?

—    Нет, это для меня откровением не стало. Вы когда- нибудь видели, чтобы публика в Риме мне аплодировала? Никогда! То же самое можно сказать и о Милане. Но отрицательная реакция на меня не действует. Сколько

раз я уже повторял — я предпочитаю быть антипатичным, нежели беднягой.

—    Что этот чемпионат мира, завершившийся несколько минут назад, оставляет в вас, как в игроке и человеке?

—    Воспоминание о сплоченной команде Аргентины, об отличных ребятах и еще одно — грустное. Увы, власть — сильнее футбола.

В нескольких десятках фраз — весь Марадона.