Пономарев был типичным центральным нападающим, нацеленным на ворота. За ним следили, его сторожили, но это не мешало ему практически в каждой игре забивать голы. К тренировкам он относился добросовестно. Но однажды, проявив мальчишество, нарушил спортивный режим, и был выведен из состава. Играть нам предстояло с московским «Буревестником» — командой достаточно сильной. Узнав о моем решении, многие игроки команды, да и всевозможные ходатаи, и заступники, опасаясь поражения, принялись настаивать, чтобы Пономарев играл.

Я же считал, что в интересах поддержания порядка в команде такой случай оставлять без последствий нельзя. Перед игрой я сказал футболистам примерно следующее: «Ребята, успехи нам приносят общие дружные действия, а не один игрок. Нарушитель должен быть наказан, это правило для всех без исключения. Сегодня играем без Пономарева. Проявите волю».

Встречу эту мы выиграли.

Впрочем, больше прегрешений Пономарева я, пожалуй, и не вспомню. Единственный раз на моей памяти в 1939 году в

Тбилиси судья удалил его с поля. Защитник сгрубил, а Пономарев, не сдержавшись, ответил в открытую. Случай тот был для Саши нехарактерный, и, когда после матча его пригласили в судейскую комнату, наш грозный центрфорвард не выдержал и расплакался. С динамовцами мы сыграли 1:1, и Пономарев страшно переживал — не дай Бог проиграем, тогда вся вина легла бы на него.

«Трактор» располагал двумя сильными крайними нападающими — С. Проценко и В. Ливенцевым. Первый из них — быстрый, пронырливый, был очень результативен, второй славился остроумием и в жизни, и на поле — хитрый, техничный, любил запутать защитников.